Юля и Катя приехали в Москву ранней осенью, когда листья уже начали желтеть, а воздух пах асфальтом после дождя. Две девчонки из небольшого городка, где все друг друга знают с детства. Обеим по двадцать два, обе уверены, что столица ждёт именно их. В сумках — пара платьев получше, немного денег, которые удалось скопить, и огромные мечты, от которых щемит в груди.
Юля всю дорогу повторяла, что поступит в Архитектурный, закончит его и будет проектировать красивые дома. Такие, чтобы люди, проходя мимо, останавливались и улыбались. Она даже набросала в тетрадке несколько эскизов — угловатые линии, много стекла, крыши-террасы. Катя же мечтала о сцене. Не просто петь в караоке по пятницам, а чтобы её голос звучал из колонок на всю страну. Она уже придумала себе сценическое имя — Кэт, коротко и звучно. В поезде они хохотали, перебирая варианты песен для прослушивания и споря, какой цвет волос больше подойдёт для первого клипа.
Три дня в Москве пролетели как один длинный, немного сумасшедший день. Сначала они снимали крохотную комнату на окраине, потом бегали по кастингам и собеседованиям. Юля успела сдать документы в институт и даже поговорила с одним преподавателем, который неожиданно похвалил её наброски. Катя записалась на прослушивание в какой-то музыкальный проект, пела там в пустом зале под аккомпанемент старенького пианино. Её не взяли, но один из организаторов дал телефон какого-то продюсера и сказал: «Позвони, вдруг что».
Они ночевали мало, ели на ходу, много ходили пешком. В метро спорили, где вкуснее шаурма, в переходе у «Пушкинской» покупали горячие пирожки и смеялись над тем, как у Кати постоянно развязывались шнурки на кедах. Вечером третьего дня они сидели на скамейке у Патриарших прудов, уставшие до дрожи в ногах. Небо уже потемнело, фонари отражались в воде. Юля вдруг сказала, что, наверное, всё-таки останется в Москве, даже если придётся работать где угодно, лишь бы не уезжать. Катя молчала, потом тихо ответила, что тоже не хочет назад. Не потому что там плохо, а потому что здесь — будто начинается настоящая жизнь.
Эти три дня не сделали их знаменитыми и не принесли больших денег. Но что-то внутри необратимо сдвинулось. Они поняли, что могут жить отдельно от привычного, могут ошибаться, падать, вставать и всё равно идти дальше. Москва их не приняла с распростёртыми объятиями, но и не прогнала. Она просто дала им шанс почувствовать себя живыми по-настоящему.
Теперь, когда кто-то спрашивает, как всё начиналось, они обычно переглядываются и улыбаются. Потому что ответить коротко не получается. Слишком много всего уместилось в те три коротких дня.
Читать далее...
Всего отзывов
0